Добро пожаловать!

Рассказ

Киев. Троещина.7.00 утра.

Подполковник СБУ Сергей Павлович Юрьев просматривал документы, которые он принес домой с работы. По рекомендации вышестоящего руководства ему предстояло выбрать несколько фамилий для предстоящего ареста и следствия. Преступления, обычные в наше время - вымогательство, заказные убийства, хищения в особо крупных размерах, коррупция. Задача, можно сказать практически невыполнимая в стране, где все и всё повязано деньгами и родственными узами. Но приказ есть приказ. Отложив один список, Сергей Павлович принялся просматривать следующий. По его глубокому личному убеждению, если действовать по закону, пришлось бы посадить всю страну, но для этого никаких тюрем не хватит.
Взгрустнув по старым добрым временам, когда все было просто и ясно, он отшвырнул листок и, посидев немного, неподвижно открыл ящик стола. Достал оттуда маленький аккуратный пистолет. Подарок американских коллег. Нет, стреляться он не собирался. Просто, ему нравилось ощущать под теплой ладонью холодный убивающий металл. Особенно в такое неспокойное время.

Киев. Русановка. 7.00 утра.

Татьяна любила утренние часы. Любила потому что Анатолий с которым она регулярно встречалась вот уже больше полугода, после проведенной вместе ночи, всегда спал как убитый и ей, просто нравилось сидеть возле него голой и, смотреть, как он спит. В целом, Анатолий ей нравился. Симпатичный, вежливый, обходительный. Но замуж за него Татьяна не собиралась. Было в нём что-то такое, чего она не хотела бы видеть в своем будущем избраннике. Что именно, какая черта характера, она пока не знала, но дальше вот таких отношений, заходить не собиралась.Татьяна осторожно поднялась, легкой походкой пошла в душ. Все равно пора скоро идти на работу. А работала Татьяна продавщицей в центральном универмаге в отделе часов. Тепло, уютно, попадаются интересные покупатели, зарплата грех жаловаться.
Приняв душ, Татьяна вернулась в спальню, оделась. Затем прошла на кухню. Из спальни в это время донеслось невнятное бормотание её любимого. Похоже, Анатолий во сне, судя по интонации, с кем-то спорил. Но не долго. Через минуту в спальне снова воцарилась тишина. Полностью одевшись, причесавшись и, сделав легкий макияж Татьяна, некоторое время внимательно разглядывала себя в зеркало. Убедившись, что все в порядке и, что ничего не забыла, она подошла к кровати, на которой все ещё почивал после ночных трудов ее любимый. Спящим, Анатолий всегда напоминал ей великовозрастного ангела, утомленного длительным спуском с небес на грешную землю, с несколько потрепавшимися во время полёта крыльями. Она не стала его ни будить, ни целовать. Она просто смотрела. А потом улыбнулась. И такой улыбкой. Ох, уж эти мужчины. Да Татьяна любила мужчин.

Киев. Резиденция президента. 7.00 утра.

Президент проснулся в это утро рано, впрочем, как всегда. Встреч на утренние часы назначено не было и, он мог позволить себе немного поработать дома, подальше от надоедливых глаз. Дома была только жена. По характерному звуку, он определил, что она на кухне. Там где и положено быть утром всякой примерной жене. Президент ещё немного полежал, затем поднялся и, набросив на плечи теплый халат, подошел к окну. Он стоял, смотрел и, как ритуал, произносил одну и ту же фразу "А пропади оно все пропадом!". Вот и сегодняшнее утро не было исключением. Президент кашлянул, передернул плечом и сказал:
- А пропади оно все пропадом! И не ясно было кого или что, он имел в виду, грохот посуды, особо раздражающий по утрам, политическую ситуацию в стране или серые, неприветливые дома за окном. В этот день президент был не в духе.

Киев. Крещатик. Главная улица столицы. 8.05 утра.

В это утро 23 мая, как и в любое другое, Крещатик полнился гулом голосов торопившейся по своим делам толпы людей, шумом проносившихся улицей машин. Было обыкновенное, чудесное своей поздней весенней прелестью майское утро. Особо приятное тем, что он несло в себе тепло и запахи приближающегося лета… Татьяна не любила опаздывать на работу, всегда стараясь приходить чуть раньше своего начальника. Так было и сегодня. Поздоровавшись с девушками из соседних отделов, обменялась по пути несколькими совершено не интересующими ее новостями, она вошла в свой отдел, приступила к работе. Попросту, стала дожидаться покупателей.

Крещатик.10.15 утра.

Тот, кто хоть раз был в Киеве, наверняка был и на Крещатике. Хотя бы для того, чтобы посетить центральный универмаг. Своего рода Мекка для каждого украинца. А путь от железнодорожного вокзала до Крещатика, как известно, удобнее всего преодолевать на метро. Вот и сегодня, стеклянные двери метрополитена, поминутно распахивались и, как огромный тюбик, выдавливали из себя, то редеющие, то густеющие толпы желающих побывать в святилище каждого провинциала центральном универмаге. И ничто не предвещало, что сегодня что-то будет не так как обычно. Ничто. В четверть одиннадцатого без видимой, абсолютно без видимой причины, здание станции метрополитена вдруг пошатнулось, накренилось и, с ужасающей скоростью начало разрушаться, давя, калеча сыпавшимися сверху обломками, находившихся в этот момент в вестибюле пассажиров и, тех, кто просто в этот час назначил в метро встречу или свидание. Крыша обрушилась сразу. Верхние части стен немного подержались и, рассыпались на огромные куски. С глухим стуком они падали на тротуар, откатывались в разные стороны, давя оторопевших прохожих, сметая, сминая находившиеся поблизости ларьки. Закричали женщины, заплакали дети. По ступеням разрушающейся станции метрополитена потекла темная жидкость…кровь. Кровь раздавленных внутри людей. С треском и звоном раскалывалось и сыпалось вниз толстое оконное стекло. Несколько перехожих, уже лежали на тротуаре, проколотые длинными и, острыми как пики осколками. Лилась кровь, в судорогах корчились раненые. Из оцепеневшей от шока толпы, раздался пронзительный женский крик: - Так это же метро провалилось под землю! Эти слова послужили сигналом к бегству. Люди кричали, налетали друга на друга, спотыкались, бросали сумки, авоськи, на них же и поскальзывались, падали, топтали друг дружку, ругались. Одним словом граждане, читавшие с умным видом газеты и. судившие со знанием дела о том, как именно нужно управлять страной, в один миг превратились в обезумевшее, не знающее что делать, куда бежать, стадо животных. Жалкое, печальное зрелище. Крики и шум стояли невероятные. Натуральная, стопроцентная паника. И все это на фоне разрушающегося, на глазах здания, которое продолжало обваливаться под действием неведомой силы. На проезжей части образовался затор. Украинцы, любители поглазеть на невиданное зрелище, незадумываясь при этом, что и они через минуту другую, могут очутиться на месте потерпевших. Прогремел оглушительный взрыв. Где-то внутри здания, похоже, взорвался газ. Как вулкан плюётся пеплом и, раскаленными камнями, точно так же от разрушающегося здания во все стороны полетели смертоносными осколками обломки стен, металлические части несущих ферм. Они влетали в окна расположенных поблизости домов, раздавливали, размазывали бегущих по улице людей, убивали, вспаривали сквозь одежду животы. А тут ещё пожар и, поваливший копотью, смешанный с пылью едкий дым. Улицу заволокло непроницаемой пеленой, сквозь которую едва были видны светлые при дневном свете языки пламени. Везде была кровь, много крови, липкая, с дурманящим запахом. До ужаса густая и липкая кровь. А люди бежали и, не было им спасения. Наверное, точно так же было и в Помпее. Две тысячи лет тому назад. Но там был Везувий, а здесь? Никто не знал. И объяснить бедным людям, что происходит, было, некому. Но это было ещё только начало! Над развалинами станции метрополитена появился длинный, светло-розовый предмет. Сбросив на своем пути несколько чудом уцелевших фрагментов стен, он выдвинулся двумя выпуклыми выступами вперед и, замер, образовав своеобразную крышу на месте только что уничтоженной станционной. Не туча, не игра света, не радуга появилась над Крещатиком, преломляясь и искажаясь в огне пожара и клубах черного дыма. Это был…корабль пришельцев!

Киев. Резиденция президента. 10.35 утра.

Руководитель СБУ Андрей Васильевич Лаптев, находился в приёмной президента не один. Рядом, в мягком, комфортном кресле, сидел его помощник Сергей Павлович Юрьев. Они молчали. О случившемся событии на Крещатике, оба, разумеется, были уведомлены. В результате, срочный вызов к Президенту. О ЧП они между собой не говорили. Просто боялись. Ждать им пришлось ровно сорок пять секунд. Открылась тяжелая, высокая дверь и, низенький, худощавый мужчина, коротким жестом, пригласил их войти.
Кроме Президента, за круглым, массивным столом, сидели ещё двое - начальник генерального штаба Николай Панасович Наливайко и, генерал министерства внутренних дел Геннадий Павлович Серый. Собравшиеся поздоровались. В комнате светил не яркий свет. Подполковнику Юрьеву вдруг подумалось, что их экстренное совещание уж очень смахивает на тайное собрание масонской ложи.
Президент сразу перешёл к делу.
- Что творится на Крещатике? - спросил он.
Лаптев вздрогнул, выпятил невольно вперед нижнюю губу. Это был упитанный, пятидесятилетний мужчина, мечтавший о солидной пенсии и большой даче.
- Разрушена станция метрополитена на Крещатике. Думали теракт. Но потом появилась эта штука.
- В дальнейшем говорите "объект",- посоветовал ему Президент.
- Объект, - повторил Лаптев, обращаясь к Президенту.
Президент махнул ему рукой. Среди присутствующих чувствовалась неуверенность. Ситуация была до того нелепой, что каждому хотелось вскочить со своего места и, наперебой закричать, что этого просто не может быть. Не может, потому что не может! И точка! Было ясно, к ним свалился не самолет и, не спутник, не туча, в конце концов, накрыла часть улицы, а, как выразился генштабист - объект. И принадлежал он не им, не соседям с севера, да и вообще, никому. Выходило…
Президент нарушил вновь установившееся молчание:
-Кто бы мог подумать, - начал он,- в Киеве, на Крещатике, чужеродный объект. Президент был потрясен и, не скрывал это. Ему все казалось, кто-то сыграл с ними злую и, совсем не смешную шутку.
Но, подполковник Юрьев, по знаку Лаптева, передал Президенту пачку полароидных снимков. Президент был уже знаком с их содержимым, но взял, нахмурившись, быстро просмотрел, после чего сложил стопкой, положил перед собой на стол. Разрушенная станция выглядела как после массированного артобстрела, или сильного землетрясения. А над ней розовая, выпуклая, с несколькими выступами, однородная масса неизвестно чего.
- Оно хоть твёрдое?
Никто из присутствовавших людей на совещании, не смог удовлетворительно ответить на вопрос Президента.
- Прошло всего двадцати минут, напомнил Лаптев, - пока работают спасательные команды, выносят раненых, погибших. Необходимо, конечно, посмотреть. Что находиться сверху. Но желающих добровольно лезть туда, после Чернобыля, не много. Кто знает, что оно такое. Вдруг рванет, да так, что и костей не соберешь. Работаем. Нужны вертолеты, добавил он и, ему, почему-то то вспомнились американские фильмы, где обыгрывались аналогичные ситуации. Там всегда все знают, кому что делать.
"Вот пусть и забирают объект себе" - подумал он.
-Как насчет мирового сообщества, помогут? - поинтересовался генерал Серый. - Может объявить чрезвычайное положение. Вроде Чернобыля?
Президент хмурился. Ему хотелось вскочить и закричать: "Да ни черта я не знаю! Делайте, что хотите!". Он, разумеется, сдержался и, как если бы дело шло о рядовом явлении, спокойно сказал:
Вы Николай Панасович подтяните войска, оцепите район. Гена, направь "Беркут", пусть уберут зевак. Паника и слухи нам ни к чему. Как и дополнительные жертвы. А дальше - Будем ждать. Таким было решение Президента.
Совещание закончилось. Тихонько переговариваясь между собой, все разошлись. Но все их мысли сводились к одному - неприятности ещё только начинаются.