Мой бестселлер
Крещатик. 11.05 утра.
После появления неизвестного объекта, ничего больше не происходило. Он не двигался. Не исчезал. Просто неподвижно висел над разрушенными им же домами. Перепугавшиеся было прохожие, понемногу начали приходить в себя и, осмелев, выходили из своих укрытий. Одни прятались за машинами и уцелевшими киосками, другие жались к стенам домов и деревьям. Люди сбились в кучки, задирали вверх головы и, разинув от изумления рты, молча смотрели на объект. Те, кто с более мобильной психикой, уже показывали на объект руками и. выдвигали самые разнообразные предположения объясняющие, что это такое и, откуда оно здесь появилось.
Начитанные и регулярно смотревшие телевизионные новости граждане, со знанием дела утверждали:
-Да, американский спутник это! Тот, что летел к марсу и не долетел!
-Нее… - возражали им более религиозные и, обделенные интеллектом субъекты. Божья кара пришла к нам. Зараз усіх як…
-А зачем дома валить? - возмущались третьи.
-Ну… - не зная, что возразить, приверженцы апокалипсиса, сдвигали плечами, снова принимаясь глазеть на невиданное зрелище.
Все понимали, такое бывает только раз в жизни. Да и то, такая удача выпадает не каждому поколению. Может один раз на десять тысяч лет! А может и больше. Им повезло. Они в своей жизни увидели чудо! Значит оно, чудо, все-таки существует. И они смотрели во все глаза, чтобы как можно больше увидеть, запомнить, а потом до конца дней своих, пересказывать родственникам, знакомым, да и всем желающим. Да, они видели. Да, они были там! С прилегающих к Крещатике улиц, послышался быстро нарастающий рев милицейских сирен. Мужской голос, усиленный в несколько раз мегафоном, самым решительным тоном, предлагал смотревшим в оцепенении людям, покинуть опасную зону и. без паники отойти за линию оцепления. По толпе пробежал облегченный ропот. Все сразу стали думать, что теперь точно ничего плохо больше не случится. Милиция мигом во всем разберется и, наведет порядок. Ведь у них так здорово это получается в телевизионной программе "Ситуация".
-Милиция, милиция!..- гудел народ.
Люди уходить не хотели, но, подчиняясь приказу, неохотно отодвинулись, расступились, пропуская машину, потом снова замерли. Каждый при этом думал: "Пусть другие себе идут. А я останусь и посмотрю. Может, будут снимать и, меня по телевизору покажут".
Разумеется, рано или поздно правоохранительные органы при помощи доблестного "Беркута", сумели бы навести порядок и, очистили территорию от праздных зевак, если бы не одно обстоятельство. Мегафон ещё продолжал кричать, требуя немедленно отступить за линию оцепления и. не приближаться к разрушенным домам, как от розового, выпуклого выступа, того, что навис над улицей прямо напротив двери центрального универмага выходившей в переулок, вершина отделилась и, словно была наполнена ртутью, не переворачиваясь в воздухе, камнем пошла вниз. Прямо на заваленный обломками тротуар.
-Берегись! - сопроводил падение окрик в мегафон.
Толпа ахнула, охнула, вскрикнула, попятилась.
Не успел светло- розовый предмет упасть на тротуар, как из того места, где он только что находился, появилась и, потянулось густое светло- желтое вещество. Толстой, плотной струёй вещество Достигло тротуара, коснулось камней, битого кирпича, осколков стекла. Обломки, а под ними и тротуар, сразу как-то просел, потом вспучился, начал выгибаться. Во все стороны поползли желтые пятна, то ли вещества, то ли света. А потом, из неизвестной субстанции появились два человека. Точнее сказать, два существа. Довольно высокие они, как и смотревшие на них люди, имели две руки, две ноги, туловище и одну голову. Тело по форме тоже мало отличалось от человеческого. А вот цвет кожи…небо и земля. Двойного цвета, зеленого и черного, причем зеленого было больше. Кожа таинственных существ то утолщалась, то утончалась. И что это, кожа или одежда, а может быть то и другое одновременно, понять было невозможно. Издалека, существа как бы были разделены на две части. Зеленые, они имели черными правую руку, правую скулу, часть правого глаза и, весь правый бок. Волосы были, но какие-то клочковатые и. словно мокрые. Волосы были черного цвета. Существа не двигались. Возможно, они с любопытством изучали место, где впервые очутились, а может просто стояли себе, давая онемевшим от изумления землянам, а заодно и милицейскому оцеплению, возможность хорошенько полюбоваться собой. Минуты две ничего не происходило. Затем, туловища существ начали меняться окраской, зеленые стали черными, черные зелеными. Застывшая в удивлении толпа людей, была похожа на детей, которые впервые видели демонстрацию увлекательных фокусов. Люди стояли раскрыв рты и. не двигаясь с места. Но тут, какая-то женщина с тележкой груженной продуктами, открыла свой большой, утыканный золотыми и металлическими зубам рот и, пронзительным голосом, так что, наверное, было слышна вдоль всего Крещатика, закричала:
-Черти! Да ведь это черти, всех в пекло утащат! Милиция, ратуйте! Не бросив, однако, тележку, продуктов то, сколько в сумках, она повернулась и, неуклюже бросилась бежать Её крик послужил сигналом остальным. Черти это или нет, кто их разберет, но по телевизору таких не показывали. Народ потянулся за женщиной. Толкаясь, пинаясь, обзывая друг друга, люди побежали к милицейскому оцеплению.
Водители застрявших в пробке машин, пооткрывали двери, повылезали из своих драгоценных саркофагов на колесах. Они не знали, как им быть и, растерянно глядели друг на друга. Вроде бы и страшно, но и машину бросать жалко. Вдруг отломят что-нибудь?
Хотя бы, те самые черти.
-Ну чё, мужики? - спросил один, - чё делать будем?
-Да фиг его знает, - отвечали ему соседи по саркофагам.
Их колебаниям положили конец таинственные существа. Всё ещё неподвижные, молчаливые и, величественные как тысячелетний Сфинкс. От розового объекта отделился и. начал падать второй конус. Достигнув тротуара, он взорвался с такой силой, что разворотил и перемял все машины, в радиусе нескольких десятков метров. Вспыхнул сильный пожар. Горел металл, горели люди, с глухими хлопками, загорался пролитый бензин. Улицу начало заволакивать черным, коптящим стены домов дымом. Побросав машины, водители с криками и руганью, бросились убегать. С поразительной прытью, перелезая через машины, обходя, а то и перепрыгивая своих менее удачливых коллег. Те лежали среди куч покореженного металла и, горели. Как горели их долларовые сокровища. Худые сгорали сразу. Упитанные поначалу несколько секунд жарились на раскаленном асфальте, как кусок свинины на сковороде, а потом уже сгорали. Оставляя после себя большие, жирные пятна. Паника поднялась неописуемая. Каждый спасался, как мог и. где мог. Люди превратились в обезумевшую, неуправляемую толпу. Сильные давили слабых, слабые падали им под ноги, кричали от боли и страха, протягивали вперед руки, цепляясь бегущим за ноги. Те их пинали, а то и просто топтали ногами. Плакали дети, валялись брошенные в панике вещи. Бегущие наступали на них, поскальзывались, падали.
Паника росла. Словно обезумев, орал мегафон. Но никто его не слушал. В этот момент прогремел ещё один сильный взрыв, от которого вдребезги рассыпались окна витрин универмага. На тротуар и улицу, прямо под ноги бегущим, как из разорвавшегося мешка деда Мороза, с перекосившихся полок, посыпалось добро. И толпа вмиг забыла об обуявшем ее ужасе. " Черти" людей уже не пугали. Падали с полок витрин и, катились вниз по тротуару детские игрушки. Тяжело шлепались и, перекашивались от ударов об асфальт импортные телевизоры. Но далеко не все, да, далеко не все разбивались! А дальше. Внутри универмага виднелись: посуда, часы, фотоаппараты, видеотехника, компьютеры и много, много чего другого. И бедный, живущий всю свою жизнь в нищете народ, не выдержал такого соблазна. Серой, ревущей, озлобленно-восторженной толпой, мужчины и женщины, старые и молодые, все как один, в едином порыве устремились в окна разбитых витрин. Люди быстро наклонялись, хватали разбросанные вещи и, неважно какие! И прятали. В сумки, карманы, под полу, за пазуху. Дети набивали рот пирожными и конфетами. Высыпав из школьных рюкзаков книжки и тетрадки, набивали их жвачкой, шоколадными батончиками. Мужчины, те, что здоровее и сообразительней, тащили с полок телевизоры, компьютеры, лазерные проигрыватели. Кричали, угрожали, плакали продавщицы, но никто на них даже не смотрел. Все благодарили чертей и, обзывали, почему-то правительство и торгашей. Везде были вытаращенные глаза и, протянутые с растопыренными пальцами руки. И не удивительно. Сбылась заветная мечта, бери, что хочешь и все даром! Шум и гам стоял как на вокзале вовремя посадки пассажиров в общий вагон. Даже в универмаге, люди не могли поделить товар и, дрались за какую то безделушку, как голодные звери за кусок мяса. И везде было слышно:
-Моё, моё! Не трогай гад, моё! Убью!
Татьяну ещё вовремя первого взрыва отшвырнуло за прилавок и, она, больно ударившись, обо что-то спиной, упала на пол. И, то, что она лежала, а не пыталась защищать свой отдел от толпы, как это пытались делать некоторые другие девушки продавщицы, спасло ей если и не жизнь, то, во всяком случае, уберегло от перспективы быть покалеченной. Она лежала на полу и. ничего не понимая, смотрела расширенными от ужаса глазами, как над ней тянутся десятки рук и. хватают с полок часы. Хватают, сжимают и прячут. Какой-то молодой парень лег животом на прилавок. Начал дёргать стекло витрины. Заметил ее. -Лежишь? - весело крикнул он, - лежи, лежи! Не сумев открыть стекло, он разбил его каблуком ботинка.
Татьяна была в шоке. Больше всего, ей запомнился этот ботинок среди аккуратно разложенных наручных часов. Но ей не долго довелось любоваться столь непривычной картиной. Ботинок вскоре исчез, а вместе с ним пригоршня дорогих часов. Бледная как смерть, с размазанной по лицу косметикой, Татьяна приподняла голову. Охнула и лишилась чувств. Мозг бедной девушки решил избавить её от дальнейших потрясений. Народ ещё праздновал победу над неприступными прилавками и полками, ещё продолжал набивать сумки и, всё что можно было набить товаром, как откуда ни возьмись, появились бойцы "Беркута". Со знанием дела, методично, даже с какой-то скукой во взгляде, мол, всегда одно и тоже, они работали дубинками направо и налево, наводя порядок и прокладывая себе дорогу. Разумеется, награбленное добро им не вернуть, но спасти ещё не украденное, они могли. Чем и занимались. Кто-то из мужчин уже затеял драку с ними. Остальные, увидев людей в форме, похватав награбленное, бросились бежать. Тем же путём, что и вошли - через разбитые окна витрин. Руководил операцией по очистке универмага подполковник СБУ Сергей Павлович Юрьев. В руке он сжимал мегафон.
-Граждане, верните товар! - призывал он разбегавшуюся толпу.
- А пошёл, ты…- неслось в ответ.
Подполковник Юрьев не послушался народного совета и, никуда не ушёл. Он остался в универмаге, следить за продвижением своих людей. А зря…
Татьяна пришла в себя, когда последний "покупатель", покинул универмаг. С ощущением, что всё, что она тут пережила, ей приснилось, она, морщась от боли в спине, поднялась на четвереньки, осторожно вылезла из-за прилавка. А вдруг не приснилось? Оглянулась.
-Боже мой, боже мой, - потрясенно прошептала она.
По всем отделам, словно пронесся ураган, превратив за несколько минут такой чистенький, уютный, первый этаж её любимого универмага в свалку. Её бледное лицо передернулось. Но через мгновение, оно уж совсем перекосилось от ещё большего кошмара. Прямо перед ней, всего в нескольких шагах, появились те самые существа, которые не говорили, не размахивали руками, но столько всего натворили. Откуда они взялись и, каким образом вошли в универмаг, Татьяна понятия не имела. Она в тот момент, вообще ничего не соображала. Но инстинкт толкнул её обратно и, она, метнувшись за прилавок, спряталась. Но не настолько, чтобы её нельзя было увидеть с близкого расстояния. Прятаться за прилавком было негде. Татьяна ждала. Ждала, что будет дальше.
Выглядела она, откровенно говоря, не самым презентабельным образом. До смерти напуганная, она полусидела на полу, прижавшись спиной к прилавку. Но, сообразив, что к чему, быстро схватила рукой край задравшейся юбки, резко потянула вниз. Зачем-то пошарила возле себя рукой, нащупала и, сжала в ладони цепочку от часов. Как будто это могло ей чем-то помочь. Но ей от этого стало легче. Время казалось, остановилось. Тикали во вспотевшей ладони, маленькие часики. Их ничто не волновало. Кроме одного - полностью ли заведена их пружина. Сердце, без которого они не могли жить. Татьяна была одна. "Беркут" куда-то исчез. Мгновения превратились в вечность. Она была один на один с пришельцами. Она смотрела на них неотрывно, но не могла запомнить какие они. Вроде зелёные, а вроде бы чёрные. И лица, какие они? Или существа были без лиц? Ей стало плохо. Потом, откуда-то слева, до её слуха донеслась команда "огонь". Следом, ударили автоматные очереди. Приказ спецназу, отдал подполковник Юрьев. Помимо очистки универмага от непрошенных посетителей, он ещё руководил операцией по возможному захвату неизвестных существ. Зажав ладонями уши, Татьяна пронзительно закричала, упала плашмя на пол, скорчилась клубочком в своем уголке. Грохот выстрелов, усиленный эхом помещения, буквально раздирал её на части.
Но, автоматные очереди предназначались не ей. Тем, другим. Пули, визжа, отскакивая, попадали друг в дружку. Решетили стены, прилавки, товар, разбивали посуду. Но не причиняли никакого вреда таинственным существам! Они, казалось, даже не обратили внимания на тот факт, что по ним открыли огонь. А может, обратили, но не подали вида. Кто их знает? Из людей, их не знал никто!
Ещё продолжали грохотать автоматные очереди. Ещё сыпались на пол горячие, стреляные гильзы. Ещё продолжала лежать на полу, свернувшись калачиком, Татьяна, как стрелявших начал охватывать светло зеленый огонь. Выстрелы мгновенно прекратились. Уступив место ужасающим, нечеловеческим воплям. Бойцы спецназа горели как свечи. Горел и их руководитель операции подполковник Юрьев. Люди сгорали дотла. Не прошло и двух минут, как от них остались на полу только твёрдые, расплавленные кочки, угольного цвета. Татьяна не смотрела на этот ужас. Она так сильно зажмурила глаза, что даже веки болели. Но запах, о, господи, этот запах горелого человеческого мяса, паленых волос…Он лез ей в нос, горло. Проникал в лёгкие, в мозг. И её вырвало. Страшно и жестоко.
Стены универмага и, все, что было внутри, начало плавиться, покрываться чёрными и алыми пятнами. Плавился металл, плавилась пластмасса, плавилось, но не горело дерево.
И всё стекало расплавленными потоками на пол, который в свою очередь пучился, проседал, образовав воронку глубиной несколько метров. И в эту яму стекала аморфная, разноцветная масса. А в центре, на небольшом пятачке, возвышавшемся как пьедестал, ничего этого не видя, лежала и громко икала, вся перепачканная Татьяна. Кто знает, может, это была такая шутка пришельцев. Всё вокруг уничтожить, а её оставить целой и невредимой. Ещё одна минута и, они ушли. Просто исчезли. И сразу же, гигантских размеров объект, зависший над разрушенными домами, ожил, начал поворачивать влево. Под напором розовых выступов, уцелевшие фрагменты стен, начали осыпаться, падать вниз. Легко, словно были сделаны из одного только песка. Корабль пришельцев разворачивался, одновременно немного приподнявшись. Он улетал. И только сейчас, получив возможность видеть его во всей его внеземной красе, люди, следившие за невероятным зрелищем, а корабль был виден далеко за пределами Киева, смогли оценить его истинные размеры. А они были впечатляющими. Целых двадцать минут, корабль пролетал над городом. И целых двадцать минут, наблюдался его огромный, длинной несколько десятков километров корпус. То, что появилось в самом начале и, разрушило сначала станцию метро, а затем несколько домов, было всего лишь его передней частью, носом. Корабль продолжал покидать город и, всё ещё был прекрасно виден, когда его окружили несколько тёмных точек. Те самые истребители, поднятые по приказу американского президента с военной базы. Пять "F 16" и два "Стэлса". Крохотные, ничтожные крапинки, по сравнению с тем, чьи действия они намеревались взять под свой контроль.
Они так и не отважились открыть по нему огонь, пораженные его размерами и необычной конструкцией. Просто сопровождали его полёт. До тех пор, пока пришелец из неизвестного им мира, столь неожиданно и на короткое время, вторгшийся в земную жизнь, с суетными, вечно чем-то недовольными людьми, не скрылся в северной части неба. Корабль, который, своим появлением, вселил веру в сердца некоторых обитателей Земли, что где-то там, в неведомых глубинах космоса, там, куда им в жизни не попасть, не всё так плохо, отупело и безнадёжно. Разрушенные дома. Взорванные машины. Пожар. Мёртвые горевшие, сгоревшие и, догоравшие тела. Разбитые витрины универмага, разграбленные прилавки. Кроме всего этого, на тротуаре остался лежать розовый предмет, отвалившийся от внеземного корабля. Он не исчез, не растворился, продолжал находиться на прежнем месте. Никто не знал, что это было. Да и какая разница! Главное, он был свидетельством того, что всё случившееся, произошло на самом деле, а не явилось плодом массовой галлюцинации. Татьяна. На дрожащих ногах, затравленно озираясь по сторонам, она поднялась на ноги, схватилась руками за уцелевший местами прилавок. Она хотела одного, как можно скорее выбраться на улицу. Как можно дальше от этого кошмара. Но, увы! Она была лишена этой возможности. Глубокий ров, окружавший её со всех сторон, ей никак не перепрыгнуть, а спуститься на его дно, а потом вскарабкаться наверх по его склону, было ей не под силу. Да и не дотронулась бы она до той мерзости, что там пучилась на дне. Не зная как быть, что делать, сбитая с толку, измученная, она закрыла лицо руками и громко, навзрыд заплакала. Какими теперь мелкими и нелепыми, казались ей утренние проблемы и волнения! Татьяна плакала. На улице работали спасательные команды. Жизнь людей входила в прерванное на время русло. Всё было как всегда. Но по другому…
Прошло больше года. Крещатик быстро отстроился. Универмаг тоже. Всё было как всегда. О случившемся поговорили, поспорили. Было выдвинуто много гипотез и предположений. Но толком, никто ничего не знал. И, возможно, об удивительном корабле и, тех двух существах, стали бы понемногу забывать, под грузом новых, теперь уже земных проблем. Если бы не каждодневное напоминание о случившемся событии. Почти все, кто в тот день был на Крещатике, и видели пришельцев, со временем превратились в мутантов. Кожа людей стала светло зелёной. Глаза потемнели. Даже белки. И из глаз всё время текли слёзы. Жёлтые, густые, как свежий мёд. Никто не знал, что делать с этими людьми. Никто не мог им помочь. Но так как таких людей было много, и, они были безвредны для окружающих, они продолжали учиться, работать, ходить по улицам. Словом, жить нормальной, человеческой жизнью. Хотя поначалу, кое-кто предлагал упрятать их всех в засекреченные лаборатории для исследования. Со временем к ним привыкли. В народе их называли "зелеными" или "плачущими". Наша знакомая, Татьяна забеременела. Не от Анатолия и, в положенный срок, родила хорошенькую девочку. У неё были красивые светло жёлтые как солнце глаза и, зелёная кожа. Она пока ещё не плакала жёлтыми слезами, но уже с тоской и напряжением смотрела в ту сторону неба, куда год тому назад улетел чужой корабль. Я, в тот день тоже был на Крещатике и, видел все, о чём здесь написано собственными глазами. Но мне повезло. Я не превратился в "плачущего". А может, это им повезло?..
