Эпицентр
Все было плохо. Абсолютно все. Валентин брел по черным мокрым улицам, опутанным сверху разнокалиберными проводами, и размышлял. Мысли появлялись, как назло, мрачные или просто грустные, и из-за этого он чувствовал себя еще хуже.
"Вселенской катастрофы не произошло, - уговаривал себя Валентин. - Просто любовь неожиданно преобразовалась в боль".
С неба, затянутого серыми тяжелыми тучами, упали первые капли не первого уже на сегодня дождя.
"Любви больше нет. Все когда-нибудь заканчивается", - невесело усмехнулся он и тут же почувствовал ложность этой мысли.
Кумир исчез. Его, вернее, ее, увел, обнимая за так хорошо знакомые Валентину узкие хрупкие плечи, высокий худой парень с циничным взглядом всезнайки. Или это только казалось Валентину от глубокой обиды, следы которой тонко ныли где-то в глубинах души, выжимая на поверхность слезы.
В том месте, где раньше душу согревал теплый огонек, теперь была гулкая пустота. Вакуум. А любовь...
Любовь, заботливо лелеемая и холимая, неожиданно возникшая три... нет, уже четыре года назад - осталась. Точнее, осталось нечто непривычное, отдаленно почему-то знакомое, будто лицо любимой женщины, когда видишь его впервые.
Валентин поднял воротник старого австрийского кожаного плаща, и любимый с детства "ковбойский" запах на секунду отвлек его. На улице зажглись цепочки огоньков.
Фонари проснулись, темнота, казавшаяся до этого совершенно естественной, вдруг стала неуютной, и Валентин только сейчас понял, что замерз. Хотя он двигался по улицам без определённой цели, теперь идти никуда не хотелось.
Понятно, можно было спуститься вниз, на центральную улицу, где течение пестрой весенней толпы тотчас захватило бы его, понесло бы по обнищавшим магазинам, грязным тротуарам или кинотеатрам, обглоданным падкими на до сих пор необычные для кого-то в нашей стране фильмы зрителями.
Вообще-то, центральную улицу города Валентин любил в любое время года и был искренне рад тому обстоятельству, что она так и не получила новой клички "имени кой-кого" и всегда, с древних времен и по сей день, оставалась сама собой.
Но сегодня на душе было так тоскливо, что больше всего на свете хотелось взвыть, позвать кого-то на помощь, или выплакаться кому-то в жилетку. Знакомые улицы не вносили никакого облегчения в его состояние, наоборот, Валентин вспоминал эти улицы в те моменты, когда был счастлив, и от этого тоска лишь с новой силой шла на него в атаку.
Но позволить себе взвыть даже в таком состоянии он не мог, а из друзей сейчас звать было некого. Поэтому оставалось прятаться в гордом одиночестве за собственную спину. Да и вообще, постороннего сочувствия Валентин не любил.
Дома было тепло. Дом всегда старался согреть Валентина.
- Привет, - тихо сказал Валентин в двухкомнатное пространство.
Дом, которым для него была городская квартира, отозвался привычным скрипом. Наугад поставив кассету в старенький "Шарп", Валентин снял плащ и бросился на диван.
Возле тапочек на полу резко очнулся телефон и настойчиво позвал к себе зуммером. Брать трубку не хотелось, но "телефонная зависимость" - странное чувство не до конца осознанного долга перед кем-то, старательно набирающим номер, заставило Валентина дотянуться.
- Да? - негромко сказал он, ожидая с одинаковым испугом появления любого знакомого голоса
- Я хочу поговорить именно с тобой, - медленно сказала трубка басом. - Сегодня.
- Кто это?
- Скажу, когда встретимся. Если не испытываешь страха.
- Да вроде нет. - Валентин пожал плечами и обвел взглядом комнату. Брать у него по большому счету было решительно нечего.
- Не смотри по сторонам, я не вор, - хмыкнула трубка. - И главное, не пугайся, если увидишь что-нибудь необычное. Согласен?
В трубке щелкнуло. Валентин еще с минуту слушал тишину, затем нажал на рычаг и задумался:
"Ну, придет - и шут с ним. Но все же - кто бы это мог быть?"
Он вытянул ноги и закрыл глаза. И вдруг вспомнил:
"Телефон! Ведь не дадут и помереть спокойно".
Оторвав голову от подушки, Валентин вздохнул и потянулся к розетке. Однако сил оказалось уже недостаточно, и он понял, что ему пора. Маленький Мир услышал его непроизвольный печальный зов и, как всегда, пришел на помощь.
Уже делая первые шаги по Мосту, Валентин, или, как он назывался в Маленьком Мире, Винн, вдруг снова вспомнил Ирину... Захотелось остановиться, взглянуть вниз с Моста, туда, куда Валентин-Винн всегда боялся смотреть, хотя и не имел ни малейшего представления, что можно увидеть там.
Но на Мосту стоять было нельзя, он продолжал идти вперёд под черным беззвездным небом Моста. Мысли об Ирине понемногу исчезали, но, несмотря на то, что она осталась там, в другом мире, утраченная любовь все еще терзала его. Наконец, тот, большой мир отпустил его, и Валентин-Винн шагал теперь вперед, к Грани.
Опоры моста светились мягким светом, а быть может, это светилось внизу то, на что Винн так ни разу и не взглянул. Подойдя к самой Грани, он по привычке обернулся назад и только сейчас отчетливо вспомнил, что телефон выключил ещё сегодня утром.
Рыжий конь бил копытом, нетерпеливо кося большим глазом. Винн вскочил ему на спину, рванув жесткую гриву руками, и стукнул босыми пятками по теплым, упругим бокам.
"Не хватает только томагавка", - подумал он, поглядывая вперед, где над рощами вставали изогнутые стены Дворца.
Конь нес его легко и быстро. Валентину вспомнилось, как в первый раз он открыл свой Маленький Мир, как шел ко Дворцу с опаской, пешком, пораженный увиденным, веря и не веря в реальность горячего песка, обжигающего босые ноги.
И вовсе не хотелось тогда думать о том, что все это может оказаться всего-навсего галлюцинацией измученного обыденностью человеческого сознания.
И сейчас думать об этом тоже не хотелось. Он взглянул в небо, гостеприимно распахнутое ему навстречу, глубоко вздохнул и улыбнулся.
Конь остановился перед голубой речушкой. Винн спрыгнул на золотистый песок, кивком головы поблагодарил животное и предложил ему выкупаться. Конь махнул рыжей гривой, недовольно фыркнул и умчался.
Нырнув, Винн открыл глаза. В прозрачной до самого дна воде от него испуганно шарахнулись маленькие рыбки и с укором смотрели вслед. Хотелось поплавать еще, но Винн знал, что речка никуда не денется. Впереди его ждал Дворец.
Выбравшись из воды, он скептически оглядел себя: разорванные на колене, истертые "домашние" джинсы, клетчатая рубашка с оторванными рукавами.
"Тусовка, - усмехнулся снова. - Красавец".
"Тусовка" была, естественно, изрядно мокрой - купался же не раздеваясь. Но было приятно встретить жару после весенней прохлады Большого Мира, и даже мокрые волосы не раздражали. Воздух был вкусен, ароматен и пьянил будто вино. На душе постепенно становилось легко и даже как-то необычно радостно. Маленький Мир и сам был необычен, но сейчас Винн внутренне ощущал особенное ему соответствие.
До Дворца было уже рукой подать. Его необычные очертания возвышались над равниной, в которой он стоял, но, несмотря на это, Дворец не казался тут лишним - он был так же органичен, как и все здесь.
Громко ухнув, Винн побежал. Прохладный ветерок окутал его со всех сторон, создавая впечатление полета. Ноги несли все быстрее, он взмахнул руками, неожиданно для самого себя оторвался от земли и, перепрыгнув через низкие заросли, остановился в самом начале монолитной и прямой, как стрела, дороги.
"Прыжок или полет? Вот в чем вопрос..." - Винн встал на блестящую упругую поверхность широкой дорожной ленты и, почувствовав под ногами прохладу, оглянулся. Туманный Куб, вход в Маленький Мир, уходил резко очерченными гранями в темную синеву неба и был похож на детскую игрушку гиганта, брошенную впопыхах на площадке для игр.
"А кто сказал, что это не так?" - мелькнула озорная мысль.
Куб делил пополам широкую ленту горизонта, на которой тут и там непрерывно возникали причудливые узоры, выписываемые молниями. Винн зашагал к открытым воротам, и ему снова показалось, что под ногами - вода. Но плеска слышно не было, а смотреть под ноги было уже поздно...
У правой створки прозрачных, кажущихся массивными ворот стоял, как всегда, Близнец и, склонив голову на плечо, делал вид, что смотрит на резвящихся невдалеке кенгуру. Ждал. Винн обрадовался. Близнец улыбнулся в ответ.
- Как много в тебе еще от предков, - возник в мозгу его спокойный голос. - Ну зачем тебе оружие?
- Томагавк разве оружие? - крикнул в ответ Винн. - Это несерьезно.
Близнец взмахнул рукой. Блестящий предмет пролетел мимо Винна и с глухим стуком врезался в сухое дерево, одиноко стоящее у дороги. Винн-Валентин молча попытался выдернуть индейский топорик, но не смог. Близнец знал самые доходчивые пути объяснения. Валентин покачал головой и вдруг вспомнил, что сейчас его зовут иначе.
За окнами серело. Валентин посмотрел на часы. До утра еще оставалось время поспать. Он разделся и влез под одеяло. Теперь к нему вернулись воспоминания, сердце заныло и перед глазами встало родное, ненавистное уже лицо.
Мотнув головой, Валентин отогнал видение. Взгляд его остановился на закрытом наглухо окне, окаймленном с боков тёмно-красными плотными шторами и пожалел, что не задернул их. Он нехотя поднялся, чтобы отгородить себя от тёмно-серой дыры окна мягкой стеной, но тут же застыл, испугавшись.
Магнитофон в углу комнаты стал раздуваться, словно был надувным. Валентин попятился и автоматически сел на диван, больно стукнувшись ногами о телефонный аппарат, глухо звякнувший от толчка. Но Валентин не обратил на это никакого внимания: тумбочка под магнитофоном тоже успела изменить форму и составляла теперь с ним один тугой колышущийся пузырь.
- Это невозможно! - лихорадочно соображая, пробормотал он. - Это может быть только оптический эффект.
О возможности галлюцинаций, миражей и тому подобных явлений вспоминать не хотелось. Словно в ответ на его слова, пузырь беззвучно лопнул. Все стало на свои места, только в комнате появилось огромное "Нечто" - серое, бесформенное, сквозь которое можно было разглядеть контуры злополучного окна с незадернутыми шторами.
- Не волнуйся, - шуршащим басом сказало "Нечто". - Это я говорил по телефону. Точнее, использовал этот аппарат.
- Ты? - Валентин ухватился рукой за быльце дивана, непроизвольно ища опоры, и, шумно выдохнув воздух, предположил первое, что пришло в голову: - П-полтергейст?
- Люди вечно обитают в среде, запутанной собственными понятиями, - гулко проворчало "Нечто". - Или своими субъективными аналогиями.
Валентин поймал себя на том, что глупо улыбается. В любом случае, некоторая напряженность, которую он ощутил вначале, разрядилась.
- Мне нужна твоя помощь. Ты сумел открыть для себя сферу, которую в силу своей ограниченности называешь Маленьким Миром, даже не подозревая об истинных масштабах миров. В любом случае, ты мне подходишь. Твоего психокода мне достаточно.
- Гм... - ошарашено произнёс Валентин. - А откуда ты знаешь, что...
"Нечто" ответило ему легкой пульсацией, которую он почему-то понял как улыбку.
- Ты был там?
- Нет. Я не могу войти туда. Я не личность в том смысле, в котором ты знаком с этим термином.
Валентин сглотнул слюну, забыв даже о вопросе, готовом сорваться у него с языка.
- Дело в том, что этому Городу, точнее, его жителям, а значит, и мне, угрожает вполне реальная опасность, - прогудело "Нечто". - Физический план будет нарушен не здесь, но основное поражение будет нанесено и на других уровнях… Это страшный урон, тем более, что в последнее время люди сами создают то, что и уничтожает их сущности. У меня мало времени.
- А... кто же ты? - снова спросил Валентин.
- Зови меня Вуйт. Я сверхличностная структура, но напрямую связан с людьми. Я должен помочь им, а ты должен помочь мне. Потому что это можешь сделать лишь ты.
- Из-за внутреннего мира?
- Твой психокод идеален для того, чтобы установить контакт. Таких личностей вовсе не так уж много.
- А почему же ты выбрал меня? - удивился Валентин.
- Ты сейчас нуждаешься в помощи. Всерьез. И - один из всех. Точнее, ты единственный, кто настроен нужным мне образом. Мне лишь нужно будет скорректировать твой "зов" и, сфокусировав его, метнуть в пространство...
- К инопланетянам, что ли?
Вуйт, словно не заметив вопроса, продолжал:
- Я не смог позвать на помощь раньше. А теперь уже не могу сделать это без твоей помощи. Даже к тебе я пришел не в обычном для тебя виде. Вся моя энергия - там, сдерживает процесс разрушения.
- Ясно, - вздохнул Валентин. - Почти. А где ты... обитаешь?
- В данный момент - здесь.
- Ага.
Вуйт, с минуту помолчав, сказал:
- Хочешь спросить ещё о чем-нибудь?
- Что я должен буду делать? - Валентин закрыл глаза и подумал о том, что он начинает уже понемногу сходить с ума, и если вдруг сейчас в его голове мяукнет черный кот, то удивляться этому уже, пожалуй, не следует.
- Спокойно. Все будет хорошо, - появился в мозгу бесстрастный голос Вуйта.
Валентин открыл глаза.
- Отдохни от меня. Я вернусь вечером. Да и делать-то тебе особенно ничего не придется.
"Куда я денусь, - обреченно подумал Валентин. - Да, теперь уже точно не уснуть..."
- Закрой глаза и приведи глазные яблоки в положение "смотрю вверх". Старый проверенный способ, только не напрягай мышцы. Ну, до свидания, Винн.
Валентин вздрогнул, услышав свое второе имя, и уже почти не удивляясь, поднял глаза на фантастического собеседника. И, хотя тот уже исчез, Винн-Валентин снова почувствовал, что Вуйт напоследок улыбнулся.
- Ну вот, - грустно сказал Близнец. - Я не помешал?
Валентин открыл глаза и увидел, что стоит почему-то на Мосту.
- Нет, конечно. А почему я здесь так внезапно? - спросил он, глядя в большие добрые глаза Близнеца. - Что-то случилось?
На душе было тревожно. Она бушевала и рвалась куда-то.
- Нет, Винн. Ничего не случилось. Случается. Случается все время, - тихо пояснил Близнец. - Тебя тревожит то, о чем сказал тебе твой ночной визитер.
- Ты знаешь об этом?
- Я знаю всё то же, что и ты.
- Да, правда. Я и забыл... Что будет дальше?
- Дальше ты поможешь ему. Ты же уже решил... - Близнец спрятал руки в рукава и скрестил руки на груди. - Мне так хочется сказать тебе что-нибудь. Но я пока не знаю, что. Я не знаю, чем помочь тебе. Прости.
- Ничего. Ты уже помог.
Близнец внимательно посмотрел на него и неожиданно улыбнулся, но ничего не сказал.
Дверной звонок, надрываясь, трезвонил из глубины коридора. Валентин открыл дверь. На пороге стояла девушка и, плача, продолжала давить на кнопку звонка. Молча убрав её руку, Валентин увлек Ирину в комнату.
- Я... я просто дура, - запинаясь, произнесла девушка.
- Так... - Валентин подумал, что еще не проснулся, но был уверен, что не ослышался. - И как это понимать?
В груди заметалась было теплая радость, но ее быстро растворило в себе чувство самодовольства и какого-то мстительного удовлетворения: явилась таки! Любовь, сверкнувшая где-то в глубине сердца, неожиданной вспышкой пламени на тлеющих углях, заставила сердце забиться сильнее. Валентин сжал кулаки, стараясь не поддаваться сладкой трясине, и молча отвернулся, повторяя про себя:
- Единожды солгавши - кто поверит?..
Молчал он, наверное, довольно долго, потому что Ирина заплакала опять:
- Ты... я... я предала тебя. Я... люблю тебя. Прости меня, Валенто.
- Нет, - хрипло сказал он. Ира всегда называла его только так. Валентин молчал, боясь показать слабость, и заставил себя снова повторить это слово-нож: - Нет!
Ирина поднялась, сказала что-то и, опустив голову, направилась к выходу. Ещё не до конца сообразив, Валентин догнал её в коридоре, развернул лицом к себе и только сейчас понял фразу, которую только что услышал:
- Я беременна, Валенто. Уже больше двух месяцев.
Когда Вуйт появился снова, Винн накрыл девушку пледом поверх одеяла и прошептал:
- Что мне нужно сделать?
Серое тело-призрак потемнело и съежилось на глазах.
- Мне нужно было, чтобы ты двенадцать раз прошел по определенному маршруту в течение сегодняшней ночи. Таким образом ты прочертил бы в пространстве сигнал о помощи. Точнее, зов с учетом вращения Земли. - Вуйт шевельнулся, и Винн тут же ощутил смутное беспокойство. - Однако теперь это не имеет смысла.
- Почему? - вырвалось у Валентина, хотя, глядя на спящую девушку, он уже все понял.
Трагедии уже не было. Ирина вернулась.
- Ты догадался, - печально сказал Вуйт. - Помочь больше не может никто.
- Что же делать? - Валентин вспомнил слова Вуйта о грядущей катастрофе или почувствовал страх за Ирину и будущего ребенка.
Раньше он и представить себе не мог, что его будет так беспокоить судьба тех, кого еще нет на свете.
- Мне нужно идти. Весь я нужен там, в месте будущей катастрофы. Надолго моей энергии не хватит, поэтому я боюсь, что она может произойти сегодня. - Масса, которой был странный гость, шелохнулась.
- Послушай, Вуйт. Неужели некому больше помочь? Неужели...
- Те, кого я хотел вызвать, появятся теперь только после случившегося. Они помогут, но, к несчастью, уже не так своевременно. Точнее, не так эффективно. Но мы можем еще спасти матрицы - слепки с энергетических полей, являющихся образцами индивидуальных биоэнергетических оболочек жителей Города. Точнее говоря, запись параметров биополей каждого детского организма позволит минимизировать последствия катастрофы и на энергетическом, и, следовательно, на генном уровне. Таким образом, имея поражение, мы будем иметь и образцы, благодаря которым я смог бы исправить большую часть нарушений.
- Уф-ф, - выдохнул Валентин. - Мне это не совсем понятно. Но как это сделать?
Вопрос прозвучал неожиданно громко. Ирина шевельнулась во сне, но глаз не открыла.
- Возьми. Это и есть слепки - матрицы. Ты будешь хранить их в себе.
В комнате на мгновение блеснул яркий свет, похожий на вспышку молнии, и тело Валентина затрепетало от кончиков пальцев до корней волос.
- Их необходимо изолировать. Другой мир подошел бы. - Вуйт говорил теперь ещё тише, как будто слабея. - Прощай, Винн.
- Я понял. Маленький мир - самое безопасное место, верно? Слушай скажи мне хотя бы, кто же ты сам?
Серая масса Вуйта на глазах утратила плотность, словно превратившись в некое туманное образование, стянулась в точку и исчезла. И в этот момент в мозгу Валентина внезапно раздался на прощание его тихий бас:
- Я являюсь внепространственной структурой. Я - порождение энергий всех до единого людей, проживающих здесь. Точнее, я - разум и личность Города.
- Нужно уходить, Винн, - вывел Валентина из раздумья знакомый голос.
Маленький Мир ждал его. Винн-Валентин посмотрел на свои руки, светящиеся в темноте таинственным свечением неведомой ему энергии матриц, и сложил руки вместе. В комнате снова сверкнуло, и над руками Валентина повис жёлтый светящийся шарик. Руки светиться перестали.
- Мне нужно отправить Ирину и вот это, Близнец.
- Я знаю. Но и ты знаешь: в Маленький Мир можно либо отправиться самому, либо переправить только одного человека. - Близнец вздохнул. - Таковы Правила.
В душе Винна снова шевельнулась тревога. А девушка безмятежно спала, уткнувшись носом в подушку. Слабая и беззащитная. Винн осторожно поцеловал ее, шевельнул ладонями - и желтый шарик, сверкнув вспышкой молнии, осветил теперь уже ее тонкие руки.
- Она должна попасть в Маленький Мир. Она должна спасти моего ребенка. И сотни тысяч, миллионы других детей.
- Винн, ты понимаешь, что можешь больше никогда не вернуться к ней? Маленький Мир будет для тебя закрыт. Ты не знаешь иных Мостов. И я тоже! - Близнец тяжело вздохнул.
- Что мне сделать, чтобы она попала туда? - Винн упрямо наклонил голову.
- Все, как всегда. Только думай о ней. Я помогу, - сказал Близнец. - Не сомневайся.
Винн-Валентин лег рядом с любимой, ободряюще улыбнулся её закрытым глазам с длинными пушистыми ресницами.
Крепко держа на руках спящую девушку, Винн подошел к самой Грани и передал ее Близнецу. Тот шагнул за пределы Моста и тут же вернулся один.
- Я отнес ее во Дворец. Ей... Им будет хорошо. Мы будем ждать тебя в любом случае.
- Если что - ты должен заменить ей меня, - с трудом выговаривая слова, сказал Винн.
- Я ведь только часть тебя. Постарайся войти. Нам будет плохо друг без друга. - Близнец повторил жест Винна. - Смотри!
Валентин смотрел и не верил своим глазам: перед ним стояла его точная копия, похожая на зеркальное отражение.
- Мое имя - Близнец, - гордо сказал Близнец, повернулся и исчез за Гранью.
Винн-Валентин ощутил острое чувство одиночества, когда остался один на Мосту. Но боли от разлуки почему-то не было. Он глубоко вздохнул, спокойно, словно делал это много раз, подошел к самому краю Моста и посмотрел вниз - туда, куда не смел раньше смотреть. И там, внизу, длинной нескончаемой чередой отражений раскинулись Мосты. Другие Мосты!
Точные копии того, на котором он стоял. И только теперь пришло осознание того, что на Мосту этом он стоит! Стоит! В нарушение всех Законов и Правил...
Винн повернулся, и вокруг него сразу возникли очертания квартиры.
- Ну, вот и все, - усталость навалилась на него внезапно.
Валентин распахнул дверь на балкон, и сразу черный прямоугольник дверного проема засиял огнями Города, не менее прекрасного в темноте ночи, чем при дневном свете.
Он глотнул прохладного воздуха, голова закружилась, звезды погасли одновременно, и в прозрачности новой темноты, возникшей перед глазами, показался молочный отсвет опор Моста...
Серая бесформенная масса Вуйта, на мгновение появившись в комнате, медленно растворилась в воздухе. И, если бы Валентин ещё был здесь, он подумал бы, что это странное пульсирующее существо издало длинный вздох облегчения.
Теперь пустая квартира распахнутыми глазницами погасших окон печально и сиротливо смотрела на спящие улицы. И среди разнообразия мирных ночных огней Города, напоминающих отражение звездного неба, кроваво-красным цветом сияла среди них надпись на табло у Главпочтамта:
"26 апреля 1986 года". г.Киев, 1986-2001 г.
ank-777@meta.ua
