Без
Горий оглянулся уже, наверное, в сотый раз, но голова больше не появлялась и вообще, никого видно не было.
--Показалось. - Негромко сказал он, безразлично пожав плечами.
Люди на улицах встречались ему теперь все чаще и Горий боялся уже по-настоящему сойти с ума. Идя по пустынным улицам утреннего Города, он давно уже перестал напряженно вслушиваться в гулкую тишину, отвечавшую далеким искаженным эхом на каждый его шаг. И сейчас Горию, как и много дней назад, казалось, что вот-вот зазвонят в разбросанных по всему периметру мегаполиса квартирах будильники и озабоченные горожане поспешат по своим делам…
Он вышел на площадь и сразу же закутался в плотную черную ткань портьеры, приспособленной им под плащ - на площади было ветрено.
Конечно, Горий мог бы зайти в любой из встретившихся ему магазинов и выбрать какую угодно одежду, но заходить в пустые, темные лабиринты прилавков ему не хотелось. Вспомнив, как вошел в магазин впервые, он вновь ощутил необъяснимую ничем разумным жуть с легким оттенком ускользающего сожаления.
Прикрывая лицо от леденящего ветра, одинокий Путник, как себя временами называл Горий, оглядел почти идеально круглое открытое пространство, окаймленное громадами насквозь продуваемых домов. Взгляд его остановился на одинокой патрульной машине, устало склонившейся на спущенные передние колеса. Но дело было не в этом и он, порывшись в подсознании, догадался, почему его внимание привлек полицейский автомобиль. В положении машины было что-то необычное, не вписывающееся в общую картину Побега.
" Никогда ! - вспыхнуло в мозгу такое непривычное сейчас озарение и он вздрогнул от неожиданности. - Никогда стражи порядка не оставляют на улице открытой дверцу багажника с арсеналом…"
Он не спеша приблизился к автомобилю, словно ожидая подвоха с его стороны, однако машина была всего лишь брошенным техническим средством, не более, и Горий смог осмотреть ее. Багажник с арсеналом был полон. Доверху. Интуиция подсказывала Горию, что чего-то в нем все же не достает. Хотя, отсутствие чего именно вносило элемент анархии в рациональное расположение всевозможных видов вооружения и специальной техники, обычно используемых стражами, Путник так и не сообразил. Да и не это было сейчас главным.
" В городе есть люди! " -- понял Горий. Точнее, понимал он это и раньше, но доказательств его пониманию не было, а полагаться лишь на свои ощущения Путник уже давно перестал.
Теперь ему несмотря ни на что захотелось отыскать этих людей, если они еще не совершили Побег.
Вспомнив о побеге, он вздрогнул и инстинктивно посмотрел вверх, в небо, затянутое сплошной пеленой свинцово-серых туманных облаков. Безошибочно взгляд его выделил на этом сером фоне матовые, стального цвета Восьмиугольники.
Сегодня их там целых два.-пробормотал Путник удивленно и подумал о том, что в его собственном понимании " там " - это, собственно говоря, вообще неизвестно где. А еще ему показалось, что он видит тонкие, сходящиеся к центру паутинки исчерченности на дне Восьмиугольников. Показалось потому, что на самом деле видеть их на таком огромном расстоянии, Горий, конечно, не мог.
Он коснулся рукой капота автомобиля и отпрянул от неожиданности: металл был еще теплым, а значит еще вчера этой машины здесь не было!
" Вот почему появился второй Восьмиугольник! - догадался Путник и обошел вокруг "тойоты". - Ну конечно! Столичные номера и обычные бутылочные осколки…"
Машина пришла издалека и была брошена, вероятно, лишь потому, что водитель неосторожно наехал на стекло передними колесами. Но где же тогда тот, кто сидел за рулем?
Мысль о том, что его Город был единственным, подвергшимся Побегу, безусловно, появлялась у Гория в свое время. Однако он уже успел убедиться во всеобщем характере Побега и уже даже внутренне не сомневался в этом.
" Зачем же мне выискивать людей здесь? Действительно, лучше ехать в Столицу, или крупные города. Быть может, там…"
Путник развернулся и бросился бежать в поисках любой брошенной машины, без особого труда обнаружил на улице чей-то шикарный "мерседес", открыл незапертую дверцу и сел за руль. Рука его несмело потянулась к замку зажигания, из которого торчал ключ: чужой собственностью, не имея на то разрешения хозяина, Горий вообще пользовался впервые, тем более - средством передвижения, а своей машины у него никогда и не было. Хотя…У кого сейчас спрашивать разрешения? Однако ключ в замке зажигания не проворачивался и Горий растерялся.
Теоретически, водить автомобиль было вроде бы несложно и он был уверен, что справится с управлением.
-- Не шевелись, выстрелю. - услышал Путник хриплый голос над самым ухом и с огорчением констатировал, что все-таки свихнулся. Но не испугался, а лишь удивился, что с ним не случилось этого раньше.
-- Ты кто еще такой? Ну? - осведомился голос уже погромче и Горий почувствовал у затылка нечто холодное, весьма напоминающее дуло крупнокалиберного револьвера "магнум" 1984 года выпуска.
…Ветер приятно холодил лицо и Путник, попеременно подставляя ему то левую, то правую половину, невнимательно слушал Дима. Ему просто было приятно сидеть вот так, рядом с человеком и слышать хриплый голос словоохотливого искателя приключений:
-- Посмывались, значит, а вещички-то свои оставили. А кому?
Дим вздохнул.
-- Чего добру пропадать, верно? Я вот и думал сперва побродить, пособирать, что поценнее. А там, глядишь, и продам. Все же неплохой заработок мог получиться. Ну. - рассказывал Дим, выжимая из "мерседеса" бешеную скорость, тем более, что дорога была абсолютно свободна. - Ну, собрал я у себя в Столице кое-что. Сел в патрульную машину, чтоб при случае не задержали - и сюда. И оружие опять же. Думал, так безопаснее. Ну, а тут то же самое! Да вон и по дороге людей никого не видно - смотри! Как повымерли…Даже оторопь берет.
-- Побег, -- вздохнул Горий, с грустью оглядывая пустую до самого горизонта трассу.
-- А я вот все в толк не возьму, что ж все-таки случилось? - продолжал Дим. - Жили, жили… Ну, может, неправильно или там глупо… И вот… Как так? Ну?
Он покосился на тихо сидящего Путника, но Горий снова лишь вздохнул, ничего не ответив, и молчал уже до самой Столицы.
-- Куда теперь? - спросил Дим, напряженно вглядываясь в улицы.
-- Не знаю…-- неуверенно ответил Горий. - Людей бы найти.
-- Ага, людей. Всю жизнь среди людей - людей ищу. Теперь людей искать нужно только с оружием в руках. На всякий случай. А то, с тех пор, как этот самый… Побег состоялся, в Столице нормальных людей и не осталось. Ну, короче, я не видел во всяком случае. Меня уже раза три обстреливали. Так вот. - Собеседник нахмурился и Путнику передалось его искреннее огорчение.
Стараясь подбодрить Дима, он улыбнулся авантюристу-одиночке:
-- Нормальных не осталось?
И понял, что улыбнулся впервые за все время Побега.
-- А мы-то по-твоему кто?
-- Ну, мы тоже придурки. Наверное. - Серьезно сказал Дим. -- Но я отсюда -- никуда. Здесь мой дом, да и зачем? Незачем мне.
Да уж, наверное, и некуда. А вот ты? Почему не убежал ты?
Он посмотрел на Гория странно прищурившись, словно увидел впервые и тому на мгновение стало не по себе. Показалось, что этот внешне простой и не совсем, видимо, хорошо образованный человек видит его, Путника, насквозь. Дим, однако же, кажется, ничего не заметил.
-- Не знаю, -- признался Путник и это отчасти было правдой. -- Сложно сказать.
-- Ну. - Покачал головой Дим и посмотрел вверх.
Горий поднял глаза вслед за ним. Высоко в небе, едва заметные, неподвижно висели плоские геометрические фигуры.
-- И что это за сковородки? Ну? - проворчал авантюрист, сворачивая на одну из центральных улиц Столицы. -- Висят и висят…
Путник не ответил, вспоминая, как мучил его этот вопрос первое время.
" Восьмиугольники не могут быть не связанными с Побегом. Их появление совпадает с… Но разве я в этом уверен? Почему, собственно, они должны быть элементом Побега? Почему они не могут быть сами по себе? А может… Побег ведь не произошел просто так? Кто-то принес его сюда. Зачем? Может, Восьмиугольники - это пристанища тех, кто создал Побег? А может, они ждут нас? Или ждут, когда и мы уйдем, наконец?"
-- М-м-м, -- застонал он и зажмурился. Лавина мыслей накатила на него и захлестнула, словно волна. Это были не догадки, а, скорее, лишь неясные намеки на них. И их, этих мыслеобразов было невероятно много. Голова сразу отяжелела, Горий на мгновение перестал ощущать ее и непроизвольно стукнулся лбом в лобовое стекло. Боль отрезвила его на мгновение, он открыл глаза и увидел, что машина стоит посреди улицы, а испуганный Дим трясет его за плечо…
…Все вокруг потемнело, свернулось в немыслимый клубок и исчезло. Путник увидел внизу серые разнокалиберные коробочки, без особого порядка разбросанные чьей-то небрежной рукой. Коробочки эти уходили все дальше вниз и скоро их уже нельзя было разглядеть.
Ветер несся навстречу с огромной скоростью и должен был быть ледяным, но ощущения холода не было. Знакомых ощущений не было вообще. Вокруг струились волны невидимых энергий, Горий понял, что Восьмиугольники остались далеко позади и тут же забыл о них. Где-то кого-то ждали, но это был не он. Скорость не уменьшалась, Путник не боялся ее, а Горию было не до этого. Небо казалось почему-то слепым, беззвездным, если это было небом.
Направление полета изменилось. Одновременно пришли и ощущения. Коричневый цвет стал надвигаться и вскоре превратился в пустыню. Ее пересекала прямая, как стрела, широкая дорога. Путник летел над ней некоторое время, на дороге впереди стоял Некто, но Горию не было видно лица. Скорость полета увеличилась, направление изменилось снова.
Пустыня резко ушла вниз и Некто остался там, внизу. Один.
Горий на миг окунулся в темноту, затем ринулся вниз. Коробочки стремительно приближались, меж ними появились узкие, изломанные полоски. Картинка увеличивалась и вдруг на одной из полосок он увидел светлую точку.
"Мерседес" все еще стоял на улице. Путник пронзил его насквозь. Дим продолжал трясти Гория за плечо.
-- Что с тобой? Ну, что? - кричал Дим прямо ему в лицо.
Горий сглотнул плотный комок, подступивший к горлу, и неожиданно тихо произнес, старательно выговаривая каждое слово:
-- Все нормально. Уже прошло.
Он вышел из машины и, сделав несколько шагов, остановился. Дим что-то кричал ему вслед об опасности и о том, что для прогулок можно было бы выбрать более подходящее место, но Горий его не слушал. Лавина мыслей явилась не зря, не зря из-за нее Дим, испугавшись, остановил автомобиль. И теперь Путник искал локальную причину, ведь о глобальной думать пока было просто невозможно. Он прошел еще немного и увидел яму. Глубокую яму прямо посреди дороги, на ровном месте. У ямы были ровные края и поэтому кто-то обязательно вырыл ее специально. Горий покачал головой и огляделся. словно ожидая увидеть того, кто это сделал. Вокруг было по-прежнему тихо, все застыло в сонной неподвижности и он снова и снова попытался убедить себя в нереальности происходящего.
Сзади ругался Дим, с обеих сторон давили на возбужденную психику правильные до резкости стены каменного ущелья, усеянные пещерами пустых, словно бессмысленные глаза душевнобольного, окон.
Путник повернулся к машине и наступил на что-то, до боли знакомо хрустнувшее под толстой подошвой туристических ботинок. Он осторожно убрал ногу и, увидев раздавленный осколок зеркала, инстинктивно отскочил в сторону. И все же, перед этим взгляд его успел зацепиться за разделенное сетью мелких трещин отражение равнодушного ко всему Восьмиугольника в таких, на первый взгляд, безобидных осколках.
…Бородатый шевельнулся и Горий внимательно посмотрел на Дима. Авантюрист машинально коснулся рукой заплывшего глаза и Путник увидел в его руках пистолет.
Бородатый открыл один глаз и глаз этот осторожно осмотрел Гория с ног до головы. Горий спокойно смотрел на него и Бородатый немедленно воспользовался этим его спокойствием, совершенно не заметив Дима, тихо и настороженно сидящего в сторонке. Раньше, чем Путник успел что-либо сообразить, раздался хлопок выстрела и от палки в руке Бородатого остался лишь маленький обломок.
-- Ну! - угрожающе рыкнул Дим и бородатый, растерянно глядя на дымящийся ствол револьвера, сел на землю.
Горий отметил, что очень рад тому обстоятельству, что первым же, встретившимся ему человеком был именно такой парень, как Дим - умелый и жизнерадостный несмотря ни на что.
-- Вы… люди? - бас Бородатого был глубоким и проникал, казалось, в самое сердце.
-- Нет, орангутанги из Черного Легиона! - заявил Дим. - Что, незаметно?
-- Не знаю…-- Бородатый склонил голову на руки и заплакал.
Горий сделал к нему шаг, но Дим предостерегающе поднял руку. Бородатый бросился к Диму так неожиданно, что тот успел лишь отскочить в сторону.
-- А-а! - закричал Бородатый и крик его сейчас же перешел в стон. - Вы! Не-ет, вы не люди, вы демоны, демоны…
Он взглянул на Путника пронзительным взглядом и Горий вздрогнул. Однако это продолжалось всего одно неуловимое мгновение и глаза Бородатого подернулись дымкой, словно закрылись изнутри. Он уцепился побелевшими пальцами за дверцу машины и закричал снова, гулко и страшно:
-- Проклинаю вас , демоны, и колеса бесовские ваши во веки веков! - взгляд Бородатого переместился в небо. Он застонал и истово перекрестился. - Вы хотите всех загнать в эти адовы окна, всех, кто есть на Земле… И пустынь великая грядет, и не будет на земле ни человека и ни зверя… Проклинаю вас, демоны, и зеркала все, сколько их есть в мире, и колеса некруглые ваши, дьяволы, дьяволы…
Он рухнул на колени в изнеможении и заплакал снова.
Горий заметил большой крест, сиротливо лежащий у переднего колеса "мерседеса".
"Священник, -- подумал он, с удивлением глядя на длинные волосы Бородатого, стянутые на затылке резинкой. - Что с ним делать?"
-- Поехали, мы ему не помощники. - сказал рассудительный авантюрист. - Ну?
Путник почувствовал, как Дим взял его за руку и потянул в машину.
-- Он погибнет, он же больной. - смог, наконец, произнести Горий, когда они отъехали.
-- Ничего он не погибнет, до сих пор не погиб же. - Проворчал Дим, снова коснувшись рукой синяка. И добавил жестко: - У каждого свои проблемы.
"У каждого свой ад" - послышалось Путнику.
Он почему-то вспомнил, как вчера Бородатый ловко заехал Диму в глаз и подумал, что раньше при таком воспоминании он улыбнулся бы. Ему вдруг захотелось почему-то посмотреть назад, мешало спокойно продолжать путь какое-то томительное чувство, не очень надоедливое, но и неприятное и тоскливое одновременно.
Горий взглянул на то место, где в машинах обычно находится зеркало заднего вида, взглянул без боязни, маленьких зеркал бояться было нечего, да еще тех, которые вместе с автомобилем меняют местонахождение. Но зеркала, конечно, не было. Потому. Что Дим ведь рассказывал, как первым делом, взяв машину, выломал зеркало, опасаясь его, а потому и не разбил, а только выломал и положил аккуратно на тротуар. Тогда Горий все же оглянулся назад. Дим здоровым глазом перехватил его взгляд и, ничего не спрашивая, остановил машину.
…Путник мотнул головой, но опоздал. Головы уже не было. Не было ни "мерседеса", ни Бородатого, ни Дима. Не было ничего. Лишь тьма, ветер и облака, бешено несущиеся навстречу.
Дорога была выложена камнем, но Горий не чувствовал его твердости под ногами. Камень был старым, потрескавшимся местами от неумолимого течения времени и все же довольно неплохо сохранился. К тому же, судя по всему, этой дорогой не пользовались что-то около двух с хвостиком тысяч лет. Все вокруг заполняла непривычная даже для Путника тишина. Лишь почти неслышный ласковый и совсем не горячий ветерок методично сдувал с полированных плит рыжую пыль.
Солнце, наверное, жгло немилосердно. Горий ловил его пронзительные лучи и улыбался им. Или думал, что улыбается.
Впереди него шел Некто. Шел быстро, не оглядываясь, как будто и не подозревал о Путнике. А может быть, так оно и было…
Или тот, идущий впереди не имел разрешения реагировать на Путников? Горий нахмурился. Ему нужно было догнать идущего там, впереди, зачем-то. Чтобы задать вопрос? О чем? Осмысление этого должно было прийти позже. Сейчас, как был уверен Путник странной уверенностью, порождаемой инстинктивной правотой, главным для него было - догнать. Походка того, кто шел впереди иногда казалась Горию знакомой, иногда наоборот …А Некто все так же упрямо шагал по древнему пути, проложенному в этой пустыне пустыне неизвестно, кем и неведомо, когда. Откуда он вышел и куда теперь шел не оглядываясь?
Горию захотелось поспешить, но сделать этого он не смог. Поток воздуха подхватил его, дорога ушла из-под ног. Тугая волна ветра ударила Путника в грудь, тучи за спиной наливались силой и он почувствовал напоследок позади себя бьющие в такт ударам сердца хлесткие вспышки молний…
Выйдя из машины, он положил руки на белый капот "мерседеса" и заплакал от собственного бессилия, потому что чувство, мучившее его в последнее время, оказалось почему-то чувством вины.
…Дрова горели плохо. Скорее всего потому, что мебель жгли во все времена, когда было трудно или просто непонятно как, а видом топлива она так и не стала. Горий сидел на перевернутом ящике из-под каких-то продуктов, механически помешивал найденной накануне кочергой обломки, бывшие когда-то книжными полками и обреченно торчащие из огня, и отрешенно смотрел на веселые язычки пламени.
"Что же все-таки произошло и зачем это людям? - сами собой появлялись в мозгу резкие, словно граненые, мысли, и Путник морщился от них - ясных и четких до омерзения, пытаясь вспомнить что-то, что казалось ему важным. - Может быть, Бородатый прав, - никакой Бог не выдержал бы таких детей, как человечество? Даже несмотря на то, что дети всегда жестоки…"
Он тяжело вздохнул и чуть отодвинул ящик от костра - огонь набирал силу.
"Зачем этой планете такое население? Что хорошего принесли ей люди в конце концов?" -- подумал Горий и вдруг понял, что действительно не может отыскать среди множества известных ему результатов человеческой деятельности ничего по-настоящему положительного. И пожалел о том, что не задумывался об этом раньше.
Ему сразу вспомнились слова Профессора, которые тот произнес во время их первой и последней беседы. Ненависти к Профессору уже не было, она ушла, внутри осталась лишь обида на самого себя и злость, слепая злость к чему-то, чего он еще не мог определить.
-- Это агрессия! Несомненно! - утверждал Профессор тогда, нервно перебирая пальцами разбросанные по столешнице патроны. -- И вы совершенно правы, занимаясь поисками людей. Я начал с того же. Взгляните - их у меня уже двенадцать. Двенадцать солдат! И с каждым днем армия моя будет расти. С каждым днем…
Число имело свою аналогию. И хотя Горий, как ни старался, так и не сумел вспомнить, с чем была эта аналогия, в данном случае знак происходящего был диаметрально противоположен тому, что Путнику никак не удавалось извлечь из растворенного где-то в глубинах памяти опыта. А вслух спросил:
-- Почему именно агрессия? Это не исключается, но все же, почему так категорично? - и вспомнил, что во время того разговора искренне считал слова Профессора не лишенными смысла.
-- Смотрите, как легко выстраивается логическая цепь, -- Профессор поминутно постукивал сжатыми в кулаке очками по дорогому, красного дерева, столу, -- Сперва ОНИ дали нам возможность уйти: попросту поманили в раззолоченое никуда и всего лишь указали дорогу. А мы с радостью: раз - и все. Ведь это так мудро придумано! Зеркала есть везде, в каждом доме. И если кому-то понадобилась планета, то зачем , спрашивается, уничтожать ее жителей на поверхности и чистить после этого огромное кладбище? И эстетика… Побег - вот разумный и рациональный выход из положения! Уйдите сами, с миром. Это ж сколько нужно было наблюдать за нами, чтобы так хорошо узнать человеческую природу… Лишь одного я еще не могу понять: почему ОНИ все еще не высадили десант со своих этих гигантских многоугольных кораблей? Нас ведь остались уже, наверное, практически единицы.
Ха-ха-ха… Планета людей - и без людей… Не смешно!
Горий молчал и Профессор, глядя на него, продолжил:
-- Так вот! ОНИ ждут, пока мы не уйдем все. Им почему-то нужно, чтобы мы ушли все до единого. Этого, вероятно, требуют ИХ законы этики. Но мы-то не уйдем! Мы объединимся и будем вооружаться. Когда-нибудь, ИМ все-таки надоест ждать там, наверху. И ОНИ придут. А мы ИХ встретим. Вот тогда и посмотрим, кто уйдет, а кто останется здесь!
Путник вспомнил, что в тот момент подумал о бесполезности любого оружия против НИХ, да и где гарантия, что эти гипотетические ОНИ вообще существуют? Да и почему Побег должен быть обязательно вторжением? И почему Восьмиугольники и Побег - одна и та же сторона медали?
-- Мне кажется, эта мысль слишком проста. Да и Ваша логическая цепь выстраивается в самом деле на удивление легко. Побег, захват Земли… Все это уже было. - Неожиданно вырвалось у него тогда. -- Нет, для войны людей объединять нет смысла. Как нет смысла и в самой войне. Я не знаю, зачем случился Побег, но все же, что-то подсказывает мне, что это не агрессия. Может, это люди из будущего? А может быть, причина здесь лежит намного глубже?
-- Исправление прошлого? - ухмыльнулся Профессор в ответ.
-- А, собственно, почему бы и нет? Все равно, мы ничего не знаем о Побеге, кроме того, что он произошел. А версий может быть множество. И моя, и ваша - не хуже любой другой.
" Не знаем ли?" - всплыла у Гория тогда сумасшедшая мысль, обсуждать которую ему с Профессором совсем не хотелось.
На этом их разговор и закончился. Кто же мог знать, что все обернется так? Хотя кто-то наверняка знал…
Горий огляделся. Темнота за пределами очерченного светом круга была еще более густой и от этого ночь за окном казалась прохладнее, чем была на самом деле. Путник невольно поежился, но закутаться по привычке теперь ему было не во что - плащ он отдал Бородатому. Увидеть Гория сейчас все равно не мог никто. Сразу вспомнилось, как Бородатый пришел в лагерь Профессора, и как тот внимательно слушал его бессвязную болтовню:
-- Я видел…Вокруг демоны, демоны… Ад там, где рай… А рай тот за окнами волшебными и люди живут в нем и не знают о том… искушение диавольское… Нет спасения, нет… Демоны вокруг, демоны… Я видел… Колеса отделяют души людские от Царствия Небесного… Вот она - кара! Кара Божия… Проклятие на нас, грешных! Я видел…
"Что он может знать об этом?" - Путник закрыл лицо руками и повернулся спиной к подоконнику. В памяти снова всплыло терзающее душу воспоминание, он увидел, как раздвоился костер посередине комнаты и сразу понял, что плачет.
"Зачем Профессору нужно было убить Бородатого? Неужели он почувствовал, что в бреде священника есть зерно истины? И поэтому Бородатый со своими высказываниями был опасен ему?" - мучительно размышлял Горий и воспоминания снова овладели им. Он вспомнил, как Профессор отпустил Бородатого, как потом вскинул пистолет, целясь ему в спину… И вспомнил звук выстрела, который невозможно было забыть… Как упал Профессор с застывшей на лице маской обиды от того, вероятно, что успел осознать перед уходом из этой жизни. Дим тогда с дымящимся "магнумом" в руке что-то кричал ему… А потом, вспомнил Горий, они бежали к машине и Дим неожиданно упал, раскинув руки, и лежал непривычно безмолвный, удивленно глядя широко раскрытыми глазами в серое небо…
Воспоминания ударили Путника, словно бич. Он съежился, застонав от внутренней боли, и вдруг растворился в сумасшедшей скорости полета. Земля провалилась куда-то навечно, навсегда, и ей, казалось, не будет возврата. Тучи расступились перед ним и легкие лучики близких звезд безболезненно прокололи его.
Пустыня не изменилась. Некто уже не шел, он стоял у одного из придорожных валунов и смотрел, не отрываясь, вперед, в сторону горизонта. Горизонт был почему-то красным и пустыня вместе с дорогой терялась там, в этой алой пелене…
Горий шел к тому, впереди, по остывающим плитам и почему-то боялся опоздать. С каждым шагом идти было все тяжелее, земля отталкивала его, а небо висело над головой бездонной пропастью…
Некто все еще, не отрываясь, смотрел за горизонт и Путник тоже посмотрел туда, но ничего не увидел. Некто опустил руку, прикрывающую глаза от ярких лучей заходящего солнца. Перед тем, как продолжить путь, он оглянулся на мгновение и зашагал дальше.
"Искупление" - понял Путник и остановился, будто натолкнувшись на невидимую преграду. Тот, кто шел впереди, был Путником. То есть, это был он сам.
Горий проводил себя, уходящего, долгим взглядом, посмотрел себе, оставшемуся, под ноги, на пыльные древние каменные плиты и увидел, что не отбрасывает тени…
Он открыл лицо и снова увидел комнату, тускло освещенную отблесками угасающего пламени, и завернувшегося в черную ткань портьеры, беспокойно спящего в углу Бородатого. Тогда Горий перевел взгляд за окно. За выбитым стеклом лежал целый и нетронутый мертвый город. А небо с кляксами Восьмиугольников над ним было уже темно-синим. Утренние звезды медленно угасали одна за другой.
Ночь заканчивалась.
г. Киев, 1988 - 2001 г.
Все было правильно.
"Сегодня на небе нет туч! - понял Горий. - Впервые за все время Побега…"
Он снова отвернулся от окна и почему-то только сейчас заметил на стене у самого окна узкое и длинное, от пола до потолка, зеркало. Путник устало взглянул в него, но себя в нем, конечно же, не увидел. Побег существовал и уйти от этого было некуда. Горий сжал кулаки и, напрягая все силы, посмотрел туда, за зеркало, на эту же комнату без Бородатого, без поломанной мебели, без остатков костра посередине комнаты и без себя самого.
Комната манила к себе. Путник взглянул вниз, но тени крыльев в тусклых отблесках догорающего костра были не видны. Горий снова вспомнил погибшего Дима, пустой город за окном, схватил кочергу и ударил по зеркалу наотмашь.
Зеркало треснуло и там, в глубине его, комната раскололась надвое, качаясь, падали стены… Зазеркальный мир рушился раньше, чем само зеркало.
"Искупление - это испытание" - мелькнула болезненная, но уже вполне осознанная им мысль.
Горий бросил кочергу на пол и сел рядом с ней уже не опасаясь серебристых осколков. Что-то нужно было предпринимать. Выбор оказался уже сделан, и выход находился здесь, рядом, нужно было лишь найти его.
Но каким бы он ни был, этот выход, Путник знал теперь уже твердо, что больше ни одного зеркала на этой странной планете разбить ему не придется.
ank-777@meta.ua
